Газета для родителей и учителей
Издаётся с 2003 года
вести образования
18+
Архив Видео Фото № 8 (146) от 4 июля 2017 г. Подписка Редакция Контакты
1500814980149791497814977149761497514974149731497214971

директор Института развития образования НИУ ВШЭ
Ирина Абанкина

В погоне за формальными показателями мы теряем качество образования

Согласны ли вы с формулой: «Система образования разбалансирована»?

– Если мы смотрим на систему образования с позиции экономиста, то я вынуждена признать, что система образования с точки зрения ее финансового обеспечения разбалансирована. Это проявляется в том, что 82% бюджета региональных и муниципальных органов власти у нас в структуре общих расходов бюджета на систему образования. И несмотря на то, что эта доля кажется внушительной (а именно региональные и муниципальные бюджеты спонсируют фактически весь массив дошкольного, общего, дополнительного образования детей, а теперь еще и среднего профессионального образования), ресурсов этой системы однозначно недостаточно для того, чтобы финансировать систему образования на должном уровне. Мы проводили мониторинг и оценку нормативов подушевого финансирования и вынуждены признать, что на 30% по нормативам то, что должно быть по закону, недофинансирован уровень дошкольного образования; как минимум в среднем на 20% – школьного. Это происходит, конечно, в значительной степени из-за того, что до сих пор остается очень низким финансирование сельских школ, несмотря на все предпринятые меры.

Причина в том, что у регионов и муниципалитетов недостаточно доходных источников для того, чтобы выполнить обязательства по реализации федеральных государственных образовательных стандартов, не то что по развитию отрасли. И, как мы видим, к глубокому сожалению, в последние годы доля расходов на образование в процентах ВВП заметно снижалась. У нас был период роста – 2013–2014 годы, когда мы наращивали долю процентов. Мы доходили даже до 4,68%. Сегодня она у нас 3,59%. Это свидетельствует о том, что в приоритетах государства образование в последние годы фактически проигрывает, теряет свои позиции. И в этот же период происходят кризисные явления в экономике, платежеспособность семей сокращается, работодатели фактически отказываются от системной поддержки образования, причем как профессионального образования, так и дополнительного, которое могло бы дополнить дошкольный и школьный уровни. Потери бюджета не компенсируют ни вклад семей, ни инвестиции работодателей. Поэтому действующие механизмы финансирования и финансовой самостоятельности образовательных организаций сегодня работают вхолостую по причине дефицита средств. А в условиях такого ресурсного голода не удалось осуществить дополнительные вливания в развитие и в оснащение, в подготовку педагогических кадров. Этот ресурсный голод спровоцировал фактически разбалансированность жизнесодержательных процессов в системе образования, и мы сегодня вынуждены фиксировать углубление межрегиональной дифференциации. Есть регионы, которые сумели тем не менее и сформировать программы развития, и инвестировать в развитие образования – их немного, но это регионы, которые имеют все-таки доходную базу. Но большинство субъектов РФ, где доходная база очень низка, которые очень зависят от дотаций из федерального центра, которые уже исчерпали все возможности кредитных ресурсов и нарастили до очень высоких объемов кредиторскую задолженность, конечно, инвестировать в развитие образования не сумели.

Ресурсный голод в образовании на этапе его модернизации фактически консервирует сложившиеся практики, не давая системе сделать решительные шаги вперед и цементируя то недостаточное качество, которое у нас уже сложилось. Резервы и ресурсы, которые можно было выжать из предметной школы, использованы в полной мере. Это позволило нам в 2015 году сравняться с европейскими странами по результатам PISA, и это, конечно, очень серьезное достижение. Этот постепенный этап начался примерно с 2006 года, улучшения были и в 2009-м, и в 2012 году, но мы тогда еще отставали. В 2015 году мы уже вышли на средний уровень с ОЭСР: у нас 494 балла, у них 495 баллов (раньше было 500 баллов). В этом смысле наши результаты сравнялись. Но достигли мы этого за счет простого наведения порядка в нашей предметной школе, а не за счет перехода на новые модели образования, в первую очередь на компетентностный подход, который очень долго обсуждался. И хорошо, что мы достигли этих результатов, но хотелось бы подчеркнуть, что резервов дальнейшего наращивания у этой системы уже нет. Поэтому в данном случае ресурсная разбалансированность с теми задачами, которые стоят перед системой образования, приводит к очень серьезным рискам.

Как бы вы охарактеризовали финансирование системы образования в завершившемся учебном году?

– На самом деле этот год оказался очень трудным для системы образования. В первую очередь он поставил все регионы и муниципалитеты перед очень серьезным выбором: достичь показателей по заработной плате и при этом не забыть о других направлениях расходов. Все оглядывались: могут ли они себе позволить те или другие закупки оборудования? Могут ли они даже на аутсорсинг передать те же самые общехозяйственные нужды или нет? Как это скажется на средних показателях по зарплате? В этом году наиболее отчетливо проявилась ситуация погони за формальными показателями, а не содержательное использование этого ресурса. В каких-то ситуациях педагоги понимали, что их усилия не оцениваются, а в других совершенно неожиданно они получали дополнительную оплату, потому что надо было для подтягивания до средней распределить тот или другой объем средств. Именно в этом году все в системе образования испытали рост нестабильности, неустойчивости по оплате труда педагогов, по финансированию образовательных программ и общехозяйственных нужд. Градус стресса в системе образования в этом году резко повысился. В особенно трудном положении оказались дошкольные учреждения: на фоне растущей численности дошкольников наблюдался дефицит средств на полноценное кадровое обеспечение педагогами, логопедами, дефектологами, на обеспечение их достойным уровнем зарплаты, соответствующим указам президента. Вместо этого повышалась наполняемость групп, происходило сокращение сотрудников, и не только из числа педагогического персонала, но даже помощников воспитателя. Очень часто для того, чтобы повысить зарплату педагогу, функционал помощника воспитателя (нянечек) передавался самому педагогу, и можно было формально отчитаться, что зарплата вроде бы выросла, но на самом деле не за педагогический труд. Вместе с интенсивностью труда и уплотнением групп выросла неудовлетворенность педагогов своей работой, усталость и, соответственно, это все отразилось на детях, на качестве образования. Нынешний год показал, что при дефиците ресурсов погоня за показателями приводит к количественным манипуляциям, а не к содержательному оформлению процесса.

В то же время хочется подчеркнуть, что на фоне общего кризиса отмечались положительные тенденции в дополнительном образовании. Так, с 2017 года ввели специальный код бюджетной классификации по дополнительному образованию. Бюджетные средства, которые направляются в эту сферу, стали прозрачными. До этого регионы включали бюджетные средства на поддержку дополнительного образования детей в дотацию для выравнивания бюджетной обеспеченности муниципалитетов, тем самым адресность этих расходов терялась, регионы не могли отследить, на что именно расходуются эти средства. В дотацию ведь включаются все направления поддержки – не только на образование, но и на ЖКХ, и на поддержку культуры, и на проведение мероприятий и т.д. Мы видим по отчетности за январь, февраль и март, что действительно регионы по этому коду направляют деньги, и они становятся для нас видимыми и прозрачными, что обеспечивает и какие-то гарантии для семей на бесплатное посещение их детьми кружков и секций, и одновременно стимулирует вклад семей в этот уровень образования. Это, наверное, тот потенциал, который сегодня позволяет развиваться, генерировать новые программы, подходы, которые потом могут быть транслированы на основное, общее образование. Но еще раз подчеркну, что, скажем, очень большие сложности выполнения обязательств по зарплате, которые стоят перед образовательными организациями всех уровней, на фоне бюджетных ограничений очень сильно увеличили уровень неопределенности внутри системы. Педагоги не понимают, по какой же системе они все-таки получают свою заработную плату? Какая часть в ней остается и сохраняется как гарантированная? Какую часть действительно можно расценивать как оплату за результат?

Какой выход из «зарплатного тупика» вы видите: окладная оплата по функциям, ЕТС, развитие системы оплаты по результату?

– Я считаю, что нужны какие-то простые и ответственные предложения, которые могли бы успокоить педагогическое сообщество. Не исключаю введение окладной системы, и плюс к этому той доли стимулирования, если она выделяется, чтобы она была очень понятной и увязанной с результатами и качеством. Система должна действительно обеспечивать стабильность финансирования в первую очередь оклада за выполнение основного комплекса работ в соответствии с должностью, в соответствии с теми задачами, которые стоят, и поддерживать развитие каждого конкретного учреждения и кадрового потенциала в каждом конкретном детском саду, школе, которая бы позволяла двигаться в сторону более высокого качества. Так, чтобы было понятно, что если ты сам и твои ученики достигают очень понятных, измеримых результатов, то это в том числе гарантирует педагогу возможность получать более высокую заработную плату. Сейчас, мне кажется, немножко заигрались в бюрократию, в подсчет баллов, и это вылилось в потерю смыслового стержня в реформировании оплаты труда.

Как вы относитесь к идее «стратегии стабилизации» – упорядочить институциональные механизмы, дать системе «задышать», сделать упор на инициативу школ и сообщества?

– Я полностью поддерживаю эту идею. Надо дать возможность и школе, и детским садам, и дополнительному, и профессиональному образованию действительно задышать свободно, снять пресс контроля, постоянных проверок, поддерживать любые инициативы, даже если они локальные, максимально поощрять любой диалог школы, дошкольных учреждений, допобразования с семьями, с родителями, с обществом, с задачами развития каждого конкретного города, поселка, села. В этом смысле необходимо реализовать потенциал автономии образовательных организаций, вернуть педагогическому труду его творческий характер, избавив от постоянного пресса проверок. Это я безусловно поддерживаю, и в этом смысле то давление, которое идет постоянно сверху, когда не успевают освоить одну инициативу, а уже три других на очереди стоят и значатся как «невыполненные», приводят систему в ситуацию загнанной лошади. Другое дело, что мне не хотелось бы говорить о том, что это период стабилизации, в том смысле что нам нечего пока стабилизировать. Нам надо искать за счет именно этой инициативы автономного, авторского подхода к образовательным программам, каждому из учеников предлагая вариативные траектории в образовании в ответ на современные вызовы. То, что нынешнее поколение детей кардинально отличается от предыдущих, констатируют все. Это поколение, которое выросло в информационном пространстве, которое мир воспринимает посредством гаджетов. С их помощью они общаются, узнают новое, встраиваются в социальную реальность, обучаются. Это очень активные технологии, в которых дети родились, и они уже в них живут, и нет возможности, чтобы они оттуда так быстро вышли. Поэтому мы все должны искать механизмы образования с учетом нового поколения детей, перестраивать в соответствии с их потребностями образовательные программы, использовать исследовательские, социальные, волонтерские проекты, которые через активное участие в созидании нового могли бы вызвать интерес к школе, к образованию, к общению друг с другом. Таким образом, поощрение инициативы, творчества, автономии, прекращение давления, проверок позволят в каждом конкретном месте в каждый период времени создать диалог, систему содействия в освоении мира для каждого ребенка.

Ведь серьезные задачи и вызовы стоят не только перед педагогами, но и перед нашими детьми, и не только мы учим детей, но и дети очень многому учат нас, помогают и нам осваивать этот мир. Поэтому само взаимоотношение «учитель-ученик», конечно, кардинальным образом меняется на отношения партнерства, содействия и сотрудничества в освоении нового мира, и каких-то возможностей транслировать друг другу свой опыт и помогать осваивать этот мир, помогать в нем быть не просто социально адаптированными, но еще и социально активными, проявляя те или другие инициативы и лидерские качества.

Беседовала Ольга Дашковская

Социальные комментарии Cackle